СВОя атмосфера

Спонсор новой дурости - летучая мышь, залетевшая к нам в квартиру Подписывайтесь ❤️ и присоединяйтесь в МАХ

Часть 1. Та, кто видит тень Часть 2. Сны, которые не забываются Часть 3. Женщина у путей Часть 4. Тина Часть 5. Мост Часть 6. Белая машина Часть 7. Истина Подписывайтесь ❤️ и присоединяйтесь в МАХ

Она лежала и слушала, как где-то в городе гудит ночной транспорт, как за стеной плачет ребёнок, как медсестра переговаривается в коридоре. И впервые за долгое время она не слышала шагов. Не чувствовала холода. Не видела снов. Потому что это был не дар. Это была кома. И теперь она проснулась. Утром она спросит у мамы: «А Колька жив?» Мама скажет: «Жив, он тебя каждый день навещал». Соня кивнёт и больше никогда не заговорит о странных снах. На этом заканчивается книга о девочке, которая умела договариваться со смертью. Но смерть — это всего лишь сон. А жизнь — это когда просыпаешься.

Часть 7. Истина Что-то пищало. Монотонно, настойчиво, как комар над ухом. Писк проникал в голову, разрывал тишину, и Соня попыталась открыть глаза, но веки были тяжёлыми, словно налитыми свинцом. Голова взорвалась острой, пульсирующей болью — такой сильной, что она застонала, не в силах сдержаться. — Соня! Соня, ты слышишь меня?! Голос был знакомым, но далёким, как сквозь воду. Она попыталась повернуться, и боль отозвалась в висках, но она всё же приоткрыла глаза. Белый потолок. Белый, стерильный, с трещинкой в углу. Запах — резкий, больничный, смесь хлорки и лекарств. Соня моргнула. Рядом пищал кардиомонитор, мигали лампочки. Она медленно повернула голову и увидела капельницу, входящую в её руку. Руку. Она посмотрела на свои пальцы — маленькие, худые, с ободранными костяшками. И на запястье — яркий браслет из разноцветных бусинок, на одной из которых было выведено: «СОНЯ». Тот самый браслет, который ей подарила бабушка, когда ей было шесть. Она носила его всегда, пока… Дверь распахнулась, и в палату вбежала женщина — растрёпанная, заплаканная, с сединой в волосах. Мама. Она бросилась к кровати, схватила Соню за руку и зарыдала в голос. — Сонечка! Сонечка, ты очнулась! Слава Богу, слава Богу… Следом вошёл дед — сгорбленный, с трясущимися руками, но с тем же стальным взглядом. Он подошёл к кровати, положил ладонь на голову внучки и ничего не сказал. Только сглотнул. — Что… что случилось? — прошептала Соня. Голос был хриплым, как будто она не говорила годами. — Ты помнишь что-нибудь? — спросила мать, вытирая слёзы. — Ты прыгала по гаражам с Колькой. Упала. На штырь. Он пробил тебе голову. Ты лежала в коме… два года, Соня. Два года. Соня закрыла глаза. Два года. Она пыталась вспомнить — Колька, крыша гаража, шифер… Но в голове было пусто. Вместо этого — странные, обрывочные картинки: женщина на путях, близнецы в тине, девушка на мосту, белая машина, дрон… — Это был сон, — прошептала Соня. — Всё это время я просто спала? — Ты была в коме, — повторила мать. — Мы каждый день приходили. Дед не пропускал ни одного дня. И Колька приходил, плакал, говорил, что это он виноват. Соня открыла глаза и посмотрела на свои руки — на маленький браслет, который носила в детстве. Она выросла? Нет, она всё ещё ребёнок. Ей — сколько? Она не знала. Она потеряла счёт годам во сне. В палату вошла медсестра с подносом. На нём стояло пирожное — маленькое, с кремовой розочкой, точно такое же, как она любила в детстве. Пирожное Соня не сразу заметила, но запах ванили коснулся лица, и она почувствовала, как глаза защипало. Рядом кто-то поставил букет ромашек — полевых, живых, с зелёными стеблями. Их принесла соседка по палате, девочка с загипсованной ногой, которая улыбнулась Соне и кивнула. А потом вошли двое — молодой парень и девушка, с плюшевыми игрушками. Мишка, коричневый, с заплаткой на ухе, и серый котик с бантом на шее. Они положили игрушки рядом с подушкой. — Это от Кольки, — сказал дед. — Он просил передать. Он каждый день ждал, когда ты проснёшься. Соня прижала к груди котика и заплакала. Тихо, беззвучно, как она плакала во сне — но теперь слёзы текли настоящие, тёплые, на подушку. Весь день к ней приходили. Мама сидела рядом, гладила по голове. Дед молча смотрел в окно. Колька прибежал вечером, красный от слёз, бормотал: «Прости, прости, я больше никогда не буду лазить…» Соня смотрела на его испуганное лицо и не чувствовала злости. Она вообще ничего не чувствовала — только странную пустоту. Когда все ушли, и в палате стало тихо, Соня лежала с открытыми глазами и смотрела в белый потолок. Рядом пищал монитор. На столе стояло надкушенное пирожное, увядали ромашки, а плюшевый мишка и котик лежали у неё под боком. Она поднесла руку к лицу и посмотрела на браслет с бусинками. Соня. Её имя. Маленькое, детское, ещё не испорченное болью «Как же так, — думала она. — Всё это оказалось неправдой?»